Вход
Клик - клик! Сообщение!
Сорока
$ 66.87 € 76.18
«Петеньки» и «сибирки»: приключения денег в России

 Фото: Wikipedia, numizmat.ru

«Петеньки» и «сибирки»: приключения денег в России

Статьи | Четверг, Август 18, 2016 09:01

Когда тебе, читатель, в последний раз попадалась в руки бумажная купюра номиналом 10 рублей? Вроде месяц назад, на сдачу? А бумажная пятёрка? И не вспомнишь уже? Зато вот скорое введение купюр достоинством в 200 и 2000 рублей у всех сейчас на слуху — как же, ведь на них может появиться наш прекрасный Шерегеш!

Но это ещё не раньше 2017 года, а пока мы держим пальцы за это дело, обязателен к прочтению можно почитать и материал, который подготовил для вас журнал «Капитал». А посвящён этот материал истории — но не обычной, а очень такой привлекательной, хрустящей, шуршащей и с греющими душу рисуночками. Истории бумажных денег в России, короче говоря. Поехали?

 

Рубль. Устойчиво конвертируемый

Началось всё с матушки-императрицы Екатерины Второй. Уж не известно, какой по счёту фаворит государственный муж подсказал Екатерине Алексеевне такой способ оздоровить экономическую ситуацию в стране, но голос его был услышан — в 1769 году в России были введены в обращение первые бумажные ассигнации. А то и в самом деле с этой самой экономической ситуацией было не очень. Скажем, серебра для чеканки «полноценных» рублей в стране к тому времени не хватало, а денег надо было много — шла очередная война с Турцией, да и вообще.

Словом, ассигнации очень быстро стали новой частью российской реальности — и, что интересно, даже особых народных волнений по поводу этого куда как необычного (вместо полновесной серебряной «деньги» какие-то бумажки!) нововведения не было. Хотя некоторые «вражеские голоса» (ага, они уже были) и предрекали, что в «варварской стране» подобное ну никак не приживётся. Однако ж как-то обошлось.

Екатерининские ассигнационные деньги худо-бедно, со снижением курса и обесцениванием, просуществовали аж 70 лет — до денежной реформы, которую затеял при Николае Первом его министр финансов Егор Канкрин. По плану хитрого немца ассигнации в течение нескольких лет из обращения вывели и заменили их на кредитные билеты, невозбранно разменные на серебро. Потом, правда, «кредиты» начали обесцениваться, да и на злато-серебро их обменивать перестали, но следующая денежная реформа случилась в России спустя ещё полвека, при очередном немецко-русском министре финансов Сергее Юльевиче Витте.

Сергей Юльевич, человек талантливый и удивительно для российского министра дельный, задумал «насытить» денежную систему государства золотым обеспечением. Целью была устойчивая конвертируемость рубля, а средствами — свободный размен кредитных билетов на золото из расчёта «один бумажный рубль на один золотой». И результаты оказались если и не блистательными, то вполне положительными — внешний и внутренний курс российской валюты значительно укрепился, инвестиционный климат улучшился, в экономику потекли инвестиции. Ну а недолгим, но весьма значимым «атрибутом» небедного человека в России стала пурпурного цвета бумажная купюра с изображением Петра Первого — «петенька», 500 полновесных рублей.

 

Деньги на обоях и винных этикетках

Почему «недолгим», понятно — экономику старой России с летальным исходом подкосили Первая мировая война и революции 1917-го. Лихим летом этого года в обращение вошли весьма странные бумажные дензнаки — «керенки», получившие своё обиходное прозвание в честь министра-председателя Временного правительства. Печатались «керенки» на бумаге скверного качества, на больших неразрезанных листах, почти как обои. Так часто они неразрезанные и ходили, рулонами, потому как поодиночке очень уж невысока была их реальная стоимость. Находились «керенки» в обращении, кстати, довольно долго, но не потому, что были так хороши и удобны — просто в стране началась Гражданская, и получился уже совершенно полнейший раздрай в плане бумажных денег.

Расплачивались в этот период по принципу «кто во что горазд», в зависимости от форм власти (а менялись они в 1917–1922 ой как часто) и конкретной территории. Были «сибирки» — бумажные деньги, бывшие в обращении на пространстве от Поволжья до Тихого океана и выпускавшиеся правительством адмирала Колчака. Был свой казачий «донской рубль». Был специальный «восточный рубль» из Германии, печатавшийся для оккупированных ребятами в шишкастых шлемах территорий. Была своя собственная валюта с картишками и дивчинами у батьки Махно — Нестор Иванович, правда, не особенно заморачивался и попросту «надпечатывал» свою эмблему на каких-нибудь пришедших в руки его хлопцам дензнаках. Были банкноты-«моржовки» Северного правительства из Архангельска. Были, наконец, деньги на винных этикетках в Якутии — «рублёвая» мадера, «десятирублёвый» кагор и портвейн, который, однако, уже 25 рублей «стоил»...

Большевики, окончательно взяв власть, довольно быстро с этой веселухой покончили. Уже в 1922 году все обесцененные вконец бумажные деньги прежнего времени были заменены червонцами — устойчивыми банковскими билетами. Червонец, даже и бумажный, оказался вполне сносной по стабильности и покупательной способности валютой — плод трудов первого наркома финансов СССР Григория Сокольникова, а на самом деле его консультанта, царского ещё министра Николая Кутлера.

 

Семён Семёныч и Виктор Степаныч

Прошла своя денежная реформа и при Сталине, но она запомнилась народу как-то поменьше, чем действительно знаменитый обмен денег 1961 года. Тогда советский рубль, по крайней мере формально, стал дороже в 10 раз, и довольно продолжительное время граждане СССР держали в уме старый и новый курс одновременно. Ну помните же эти «500 рублей новыми» из «Бриллиантовой руки»? Семёну Семёнычу Горбункову, прямо скажем, подфартило...

Реформа 1961-го имела и другое, вполне практическое значение конкретно для бумажных купюр — они изменились по размеру, на смену здоровущим «сталинским портянкам» пришли куда более компактные «хрущёвские фантики». Но больше ничего столь же хорошего с советским рублём уже не случилось, а под конец существования его и вовсе стали преследовать нешуточные неприятности.

В начале 1991 года, когда до краха СССР оставались считаные месяцы, тогдашний глава Совмина Валентин Павлов внезапно затеял очередной обмен денег. «Внезапно» — слово тут ключевое: сперва Павлов публично заявлял, что никакой денежной реформы не предвидится, а потом граждан очень резко заставили (в течение трёх суток!) обменивать старые купюры на новые. Затея у авторов реформы была вроде как самая благая — заморозить доходы «теневого» бизнеса и остановить в стране инфляцию, но на деле вышло не очень.

Потом Павлов пошёл в ГКЧП, а уже новые российские власти повторили лихой обмен денег едва ли не на бис — летом 1993 года, опять внезапно, за 10 дней, в пору отпусков. Правда, сроки обмена затем всё же продлили — а в новейшую историю России навсегда впечаталась фраза премьера Черномырдина о том, что «хотели как лучше, а получилось как всегда». Именно этими легендарными словами Виктор Степанович всю реформу и охарактеризовал...

Ну вот мы и подошли к последней по времени нашей денежной реформе — той, после которой и появились у нас теперешние бумажные деньги «с городами», а один новый рубль стал равняться 1000 старым. Про виды городов рассказывать смысла нет, посмотрите в кошельке все и так в курсе. Скажем только, что невелики уже шансы увидеть 5-рублёвую банкноту с Великим Новгородом — давно уже они не печатаются, аж с 1998 года новые банкноты в обращение не выходили. Немножко получше дело обстоит с «красноярскими» десятками — они ещё попадаются, хотя и их с 2011 года потихоньку замещают металлическими «чириками». Но металл, благородный или не очень, это, конечно, тема отдельного материала. Звонкого уже, а не шуршащего.

Читай также:

Комментарии

Правила комментирования

советы