Вход
Клик - клик! Сообщение!
Сорока
$ 59.27 € 69.66

Александр Крегерс о разработке четырех стартапов разом

Александр Крегерс о разработке четырех стартапов разом

Статьи | Вторник, Сентябрь 24, 2013 19:38

Сооснователь латвийской компании Arcana Александр Крегерс рассказал "Капиталу" о том, каково разрабатывать одновременно несколько проектов, запускать их, искать талантливых работников и делать все это в СНГ.

Александр, как Arcana Digital Group в целом, давно работает на том же мировом рынке идей, что и стартаперы Сибири, поскольку интернет, AppStore и GooglePlay на всех одни. У Александра Крегерса накопилось достаточно опыта, чтобы передавать его другим командам, и сейчас он ведет семинары и лекции по методам веб-разработки. Мы узнали, какие именно проблемы решает новое предпринимательство в соседней стране.

– Когда вы начали работать вместе?

– Компания образовалась из нескольких фирм, которые существовали ранее. Они принадлежали одним владельцам, но каждая специализировалась на своем направлении: кто-то занимался маркетингом, кто-то дизайном. Год назад мы все объединились, чтобы делать крупные стартапы. Совокупный опыт работников насчитывает около десяти лет. Юридически все эти субъекты принадлежали одним владельцам: Артему Крыжановскому и Дмитрию Мореву. Хозяева договорились между собой о долях в компании.

– С чего начинало ваше ближайшее окружение в нынешнем составе Arcana?

– Один из первых проектов – это игровой сервер. Это были ранние легкие деньги. Наибольший рост пришелся на промежуток с 2001-го, по 2007-й год. Потом мы переключились на веб-разработку и дизайн, позже подключили к этому маркетинг. Уже в 2010-м мы начали заниматься большими клиентскими проектами, а после этого доросли до внутренних стартапов.

– Одни из самых больных проблем бизнесменов нового поколения в России: условия, господдержка и налоговые послабления, а как у вас?

– У нас это такая же больная тема, как и у вас. Мы, хотя у нас уже несколько проектов,  вообще не видим никакой поддержки IT направления. Хотя в Латвии оно могло бы стать стратегической отраслью, поскольку не требует никаких ресурсов, кроме человеческих.

– Кроме мозгов, я бы сказал.

– Да. И в этом плане мозги в нашей стране есть, и их достаточно. Проблема в том, что эти мозги не стимулируются местными властями для развития внутри страны. Совершенно спокойно им позволяют «утекать» в иностранные компании или даже за рубеж. У нас рядом Скандинавия, а там, чтобы вам было понятно, средняя зарплата программиста где-то около пяти тысяч евро. Латвия конкурировать с этим не может. Когда Скандинавские компании приходят сюда и узнают, что здесь средняя заработная плата программиста, – а программисты у нас считаются одними самых высокооплачиваемых работников, – составляет около полутора тысяч долларов, то, конечно, они нагревают отрасль большими зарплатами и создают непобедимые предложения. Поэтому программистам интереснее работать с иностранцами, чем с местными фирмами. Очень сложно конкурировать и создавать здесь местный бизнес.

– Такая же сложность и у нас, но помимо конкуренции с западным миром, с Украиной и Белоруссии, есть и внутренняя конкуренция с Москвой и Санкт-Петербургом, куда, конечно, стремятся многие талантливые ребята. Но у нас находят выход в распределенности команды: над одним проектом могут работать люди из Екатеринбурга, Владивостока и даже Тайланда.

– У нас похожая ситуация: мы задействуем людей из Украины и Белоруссии. Мы открыли офис разработки в Минске именно с целью получить дополнительные кадры.

– Вы ждете изменений в сфере господдержки?

– Знаете, сама отрасль на государственном уровне не является стратегической. Нет четких инициатив государства. Правда есть латвийское агентство инвестиций и развития, которое периодически организует поездки в Кремниевую долину для местных предпринимателей и собирает семинары. Мы сотрудничаем с ними, но результативность не самая высокая, поскольку это очень ограниченная инициатива. Пример: мы ездили в Калифорнию с Агентством инвестиций и развития. Агентство запланировало встречи с тремя или пятью инвесторами, тогда как мы, за счет контактов и активности, самостоятельно вышли на пятнадцать встреч. Мы приехали вместе с группой местных предпринимателей, но работали там отдельно.

– Как вас встретили местные инвесторы, когда вы приехали из Кремниевой долины?

– Нельзя сказать, что у нас сама поездка в Кремниевую долину сразу же создает вокруг тебя ауру высокой привлекательности. Просто у нас в команде есть люди с хорошими контактами, потому активная работа с инвесторами началась задолго до поездки. Калифорния была для нас лишь возможностью встретиться там с теми потенциальными инвесторами, которые не могут сами приехать к нам из-за океана. Мы познакомились, провели питчи, получили отзывы и продолжаем с ними работать. Как вы знаете, цикл взаимодействия с инвестором занимает от полгода и более: они смотрят на то, как продвигаются проекты и держат руку на пульсе. Результат поездки: мы попали на радары очень крупных инвестиционных венчурных фондов.

– Насколько вам сейчас легко привлекать инвестиции?

– Сложно говорить о легкости, поскольку инвестиции бывают разные. Легче привлечь деньги посевных фондов – так удалось получить средства на Family Sky. А вот до венчурных фондов нужно еще дорасти, пока мы еще с ними не работаем. Вообще, все наши проекты только в посевной стадии, мы их только разработали и запустили три-четыре месяца назад. Следующий шаг – это венчурные фонды. Главное – дать венчуру восходящую звезду: доходный проект с именем и потенциалом роста.

– В Риге недавно открылся инкубатор Igloo. Вы пользуетесь их услугами или это для команд помладше?

– Инкубаторы созданы для специалистов, которые хотят запустить стартап, но не имеют ресурсов. Мы сейчас сами рассматриваем возможность создания такого инкубатора в будущем. У нас есть компетенции, которыми мы хотели бы поделиться, но нет рабочих рук. Мы знаем Igloo, его открыли наши хорошие знакомые. Я считаю, что это хорошее начинание, хотелось бы такого больше и больше. Тогда ребята, которые пока вынуждены работать на западные компании, получи бы возможность создавать свои стартапы здесь и делать хороший глобальный бизнес, который поднимал бы страну.

– А государственные инкубаторы есть?

– Да, есть, но они направлены не на ИТ, а на малый бизнес попроще. Ты можешь прийти туда и получить менторство, а также рабочее место с компьютером. Это направление у нас только начинается. Есть также филиал английского Techhub по франшизе, но они дают менторство и контакты, не предлагая денег. Еще вы платите за аренду места, зато у вас есть доступ к команде, в которой можно обрасти контактами.

– Я вот что за вами заметил: тот же Coshared еще не работает, но уже предлагает мне сообщить о себе какие-то данные, отметить его на Facebook и так далее, Family Sky вообще только заявлен. Это старт тизером для привлечения инвестиций?

– Это тизерный старт, вы правы, но он нужен для сбора подписей. Это стандартный этап, который нужен, чтобы набрать потенциальных бета-тестеров. Первые пользователи получат ранний вход и смогут дать обратную связь о том, как проект работает, насколько интересен и полезен, выловить ошибки. Например, на странице Coshared не указано, как именно он работает, а на странице Family Sky есть скриншоты и описание. Так мы можем тестировать и интерес, и мнение людей о дизайне, обещанных функциях. Это очень важно, чтобы понять, как нам запускаться. В данном случае мы тестируем человеческую реакцию на продукт, поскольку в создании программы команда исходит из своих гипотез и исследований, но, естественно, мы не знаем, как люди это воспримут. Надо понимать, что выявлением технических ошибок занимаются внутренние тестеры, но, скажем, перед запуском Roamer мы использовали сервис Testflight, который позволяет бесплатно подключать внешних тестеров, дав им возможность высказать мнение о продукте.

– Вы порекомендуете этот способ другим разработчикам?

– Если мы говорим о Тestflight, то это обязательный сервис для разработки мобильных приложений, поскольку он позволит отловить первые ошибки программного кода, которые команда не сможет найти сама.

– Как серийные предприниматели, вы пережили несколько запусков продуктов. Как вы проводите первую ночь после выхода проекта?

– Мы запустили Roamer весной и, поскольку сервис глобальный и ориентирован на 52 страны, до сих пор находим ошибки в работе приложения. Возможно, стоило вначале запустить его в одной стране и отладить процесс. На одной территории он может работать идеально, а в другой – постоянно давать сбои. Там многое зависит от операторов и внутренних систем коммуникации в странах. Причем, продукт используется только во время поездки. Это значит, что его могут скачать несколько тысяч человек из Испании, например, но первое сообщение о том, что приложение не работает, мы получим только через месяц, когда первый пользователь пересечет границу и захочет куда-то позвонить. И, я вас уверяю, подобные нюансы есть почти у каждого мобильного приложения в мире. Я думаю, что надо правильно поставить схему запуска. Возможно, стоит вначале запускаться на небольшом локальном рынке, чтобы протестировать проект. Первый месяц нам было очень тяжело, приходилось круглосуточно работать исправлять множество ошибок, команда еле справлялась, но сейчас нам гораздо спокойнее. Но это нормальный процесс. Невозможно разработать сервис или приложение, а затем просто запустить его и собирать деньги. Продукт нужно постоянно развивать, что-то менять в зависимости от пользовательского поведения.

– Это если говорить о программе, а как же словесная или эмоциональная поддержка сообщества пользователей?

– Да, мы обнаружили, что нужно постоянно общаться с пользователями. Люди должны чувствовать, что их слушают, слышат, что на их вопросы отвечают. Для этого мы использовали все каналы: у нас есть система обратной связи на сайте и в приложении, есть возможность написать на почту, в Twitter, в Facebook. Наши люди отслеживают сообщения со всех каналов и сразу же действуют, когда видят сообщение об ошибке в программе. Человек пишет о том или ином сбое в twitter, и в течении нескольких часов проблема исправляется – это вызывает у людей приятное удивление. Сейчас мы поняли, что оценка нас аудиторией очень важна, и запустили комьюнити-форум по Roamer как общую базу знаний, где люди могут помогать друг другу, где команда выкладывает советы и схемы использования продукта. Это связано с тем, что продукт для некоторых достаточно сложен.

– Для меня.

– Да? Он только выглядит сложным со стороны. Так-то он очень простой, когда начинаешь им пользоваться. Если попробовал первый раз воспроизвести все нужные шаги, то тебе становится настолько просто, понятно и удобно, что потом ты легко звонишь в каждой новой стране. Я купил карточку за 15 евро в Испании и получил 500 мегабайт интернета, плюс на Roamer потратил 10 евро. Так вся связь за две недели мне обошлась в 25 евро. При этом я говорил каждый день по телефону, даже в поездке по горам в Испании. С роумингом от латвийского оператора мне бы это обошлось в 450 евро.

– Как вы искали людей, которым могут понадобиться Vir2sim и Roamer? Для корпоративных клиентов это не очень актуально, а для простых пользователей – сложно, поскольку я могу просто забыть, что я полгода назад установил приложение для связи в роуминге.

– При создании каждого сервиса мы идем от потребности. В случае Vir2sim мы обнаружили, что есть бизнесмены, у которых есть клиенты за рубежом. В Латвии, если ты работаешь с россиянами, то у тебя два рабочих телефона: с латвийской карточкой и с российской, чтобы принимать звонки от российских клиентов на российский номер. Когда мы стали выяснять, почему это так, то обнаружили, что россияне не любят звонить на латвийские номера, поскольку не понимают, сколько это будет стоить и на каком языке им ответят. Когда они видят в объявлении, например, о продаже недвижимости в Юрмале российский номер телефона, им сразу становится ясно, что с ними будут разговаривать на русском языке – можно смело звонить. Так мы поняли, что у бизнеса есть потребность в иностранных номерах и сделали Vir2sim, который позволяет подключить номера 19 стран. Некоторые его даже для личных нужд используют, но большая часть пользователей – это малый бизнес, ориентированный на работу с иностранцами. Есть и крупные организации, которые сделали на базе Vir2sim колл-центры. Эти фирмы думали об ip-телефонии, но это оказалось для них слишком сложно и они просто раздали сотрудникам виртуальные номера.
Клиенты Roamer – это частные лица, которым нужно сохранить свой номер за рубежом. Сегмент рынка достаточно велик – миллиард путешественников по всему миру. По нашим исследованиям, 700 миллионов из них пользуются смартфонами, а значит, могут поставить наше приложение. Причем до 50% этих людей покупают местные sim-карты за рубежом. Для них просто бесценно сохранить связь через свой номер в другой стране.

– Сколько процентов ваших пользователей используют iOS, а сколько Android?

– Примерно одинаково. База клиентов на Android немного больше, поскольку на этой платформе мы запустились раньше, к тому же работа с iOS осложняется тем, что iPhone зачастую прикреплены к конкретным операторам.

– Оба стартапа: Vir2sim и Roamer – завязаны на расширении возможностей мобильной связи. Почему вы выбрали сферу телекома?

– Это, прежде всего, было связано с тем, что в команде появился эксперт в этой сфере. Ник Устинов был одним из первых стартаперов в Латвии, он создал местный аналог mail.ru, почтовый сервис inbox.lv. Впоследствии это стало первой в Латвии крупномасштабной продажей стартапа. Он также был первым, кто привлек венчурные инвестиции. То есть, он такой стартап-гуру. Позже он занялся телекоммуникациями. В какой-то момент судьба свела нас, и мы решили работать вместе. Он привнес очень серьезную телекоммуникационную компетенцию, поскольку Ник – лучший специалист в этой сфере в Прибалтике. Он придумал очень нестандартные решения: Vir2sim и Roamer. Мы участвовали в разработке, но техническую сторону сделал он.

– Насколько я понимаю, главный тренд в интернете сейчас это даже не mobile, social или cloud, сколько сращение сетевых технологий с реальной жизнью.

– Дополненная реальность – это будущее, да. Но новые устройства на этой базе, скажем, Google Glass, меня пока не впечатляют. Я пробовал очки в Амстердаме. Мне кажется, что ему предстоит развиваться по той же модели, как в свое время маленькие неудобные сенсорные экраны превратились в экраны современных смартфонов, чье разрешение уже больше, чем у многих телевизоров. Google Glass, за счет дополненной реальности, в будущем может изменить представления людей о коммуникации. Думаю, все будет развиваться в этом направлении. Хотя понятно, что не все перейдет в augmented reality. Скажем, легко представить себе навигационный сервис, который позволяет направить iPhone на конкретное здание и увидеть справку по нему, вместо того, чтобы искать этот дом на карте. Но есть вещи, которые все равно останутся, мобильная связь, например. Пусть мобильные технологии и идут в сторону увода трафика в интернет, но наш рынок, как и стандарт GSM, будет существовать еще 5-10 лет. Дополненная реальность – это вопрос постепенного создания нового типа мышления, к которому людям еще предстоит привыкнуть.

– Давайте перейдем к Family Sky. Как вы пришли к такому решению: нишевая социальная сеть на стыке с cloud-технологией для семьи?

– Сделав два мобильных стартапа, мы получили достаточно серьезные шансы на успех. Тогда мы задумали социальный проект Family Sky. Это не столько социальная сеть, сколько cloud-сервис – семейное облако на 100 гигабайт, которое позволяет хранить фото, видео и другие семейные данные в одном сетевом хранилище, чтобы ничего не потерялось. Сейчас никто не дает столько пространства для смешанного контента бесплатно. Чтобы определиться с этой нишей, мы провели исследование. До того как мы начали разрабатывать эту идею, мы нашли большое количество российских и западных аналогов семейных социальных сетей. Но мы увидели странность: вся семья сидит в интернете даже за семейным ужином, каждый за своим планшетом, а бедная бабушка не может дождаться их фотографий из путешествия. Потребность не удовлетворена, поскольку у людей нет времени сливать фотографии, пересылать их по почте, ждать пока они будут грузиться. Есть еще и другая проблема родственников, когда у вас дядя, тетя или даже мама уехала в другую страну. Для нас это актуальная проблема, поскольку примерно 300 тысяч человек уехали из Латвии на Запад в поисках лучшей жизни в разгар кризиса. Теперь, кстати, у нас государство говорит, что уровень безработицы снизился, поскольку в стране остались только те, у кого работа есть. Процент безработных уменьшился за счет тех, кто уехали и больше не платят здесь налогов. Проблема состоит в том, что эти люди выпадают из семейного круга общения. Они хотят вернуться к друзьям и родственникам, но не сделают этого, поскольку та часть семьи, которая осталась здесь, зависит от их заработка там. Если у вас есть возможность легко и быстро сгрузить все фотографии в одно место хотя бы для того, чтобы их не потерять, то все ваши родственники могут сразу же их увидеть. Или, например, если у вас есть родственник за границей, вы с ним давно не общались и не знаете, что с ним, а у него просто нет времени на разговоры. Если у вас будет возможность видеть, какую информацию он выкладывает, то это даст вам возможность быть в одном информационном поле, что и дает ощущение семьи. Чувство единства ведь очень помогает. Проблема современных людей в СНГ выражается в том, что советская система обрубила людям корни. Люди, которые знали своих предков, были поставлены в ситуацию, в которой они должны прятать свою родословную. Общая часть менталитета всех людей на территории постсоветского пространства состоит в том, что мы не знаем ничего дальше трех поколений.

– Все так. Еще и не хотим нести ответственность за своих предков.

– Это вопрос, все-таки, каждой семьи, как она воспринимает свою внутреннюю историю. Если вы вообще не знаете этой истории, то у вас даже не будет возможности ее принять, какой бы она ни была, и не будет возможности получить важную информацию, связанную с прошлым. Возможно, вы бы иначе себя чувствовали, если бы узнали, что ваш дедушка в войну совершил подвиг, но только позже сведения об этом поступке предпочиталось замалчивать. И никто не мог вам этого рассказать, поскольку о подвиге знала лишь бабушка или даже прабабушка. Мы хотим сделать возможность завести онлайн-дневник для своих, в котором можно собрать документы, отсканировать фотографии и добавить биографии умерших родственников. Так семья может оцифровать свое наследие и передать все это детям и внукам. И это как раз, то чего сейчас не хватает. Тот же Facebook, он для друзей и коллег, а не для семьи. Даже маму и папу сейчас добавляют нечасто, поскольку зачем им видеть, как вы отдыхали вчера в клубе. А в «Одноклассниках», в свою очередь, слишком мало реальной информации и эмоций, поскольку, кроме своих родителей, вы вынуждены видеть там другие профили, которые как-то с вами соединены. Одноклассников своих, например. И поэтому вы видите там огромное количество статусов типа «люби ближних своих и все будет хорошо» и все такое, но при этом, такие изречения никак не прибавляет любви в вашей жизни, поскольку это только слова. Видишь умные цитаты великих в профиле школьной подруги, и это ничего кроме усмешки уже не вызывает. Она этим статусом только проговаривается о том, чего ей в жизни не хватает. Это не является душевным пространством. У нас совершенно другая задача: составляйте генеалогическое древо, сохраните всю историю в одном центре, который будет доступен всем членам семьи. Например, у родственников осталась фотография бабушки, а у вас ее нет, коробка с фотографиями потерялась при переезде. Вы не будете обзванивать родственников, чтобы найти фотографию бабушки, поскольку это для вас не так актуально, как друзья или работа. Но когда вы объединитесь в работе над одним информационным пространством, то у каждого в голове появится мысль отсканировать те снимки, которые у них лежат. Так эти кадры появятся и у вас. Наша идея в том, чтобы вернуть людям семейную историю.

– Осталось лишь вот что понять: семья – это что-то дольше, чем на пять лет. Чтобы доверить хранение семейных документов облачному сервису, надо уж очень в него верить. Хочется быть уверенным в технологии и понимать, что она будет доступна, если стартап потерпит неудачу. Хочется знать, что файлы будут доступны, даже через несколько десятилетий, когда прекратится техническая поддержка сервиса.

– Нет такого сервиса, который мог бы дать гарантию от своего исчезновения через два года. При всей развитости Google, но когда мы закачиваем данные на Google Drive, мы не можем знать, что с ними будет через пять лет. Точно известно лишь, что резко никто рубильник не отрубает. Всегда дают время, чтобы пользователи смогли перевести информацию в другую платформу. Стандартная схема – это заблаговременное оповещение людей и возможность выкачать данные на другие носители. Приходится полагаться на то, что мы добьемся своей мечты, также как Google хотел сделать идеальный поиск и все для этого сделал. Как они могли, так они к этому и приближались. У нас есть идея и возможность ее реализовать. Если эта система не сработает, всегда можно выкачать информацию и на жесткий диск. Команда, которая работает над этим проектом, сможет сделать все, чтобы пользователь не остался разочарованным, а этика нашей работы видна по другим проектам.

– Мне кажется, что для этого проекта важно мотивировать команду на долгосрочную работу, а не на три-пять лет.

– Это команда пионеров. У нас порядка пяти проектов, которые стартовали или будут запущены в ближайшее время. Параллельно с этим, мы и на будущее идеи набираем, и развиваем другие направления. Мы наращиваем штат и решаем организационные вопросы так, чтобы распределять ресурсы по направлениям. Мы выделяем большую команду на конкретный проект только тогда, когда проект «спущен на воду». Тогда ему нужны профессионалы, которые будут этот корабль вести и строить дальше. Мы уже думаем, где мы найдем людей на Family Sky. И это одна из причин, из-за которых мы идем за рубеж в поисках кадров. Мой опыт подсказывает, что будущее предсказать невозможно, можно только работать на опережение. И это вопрос компетентности команды. Roamer уже отпочковывается от стартап-ланчера Arcana в отдельную компанию. Они еще, конечно, зависят от материнской компании, но в ряде случаях мы даже не говорим, что это часть Arcana. Это уже перестает быть важным для инвесторов, поскольку они видят парней, которые горят своим делом. Когда Family Sky дойдет до той же стадии готовности, мы сформируем коллектив и для него.

– Сколько человек из 30 – программисты?

20 сотрудников.



– Если вас прочитает кемеровский программист и захочет попробовать жить в Европе, вы сможете его принять?

– У нас работал парень из Сибири, очень талантливый самоучка в кодинге. Он устроился на работу здесь, поскольку хотел вырваться в Европу. Человек не хотел развиваться в веб-разработке и продвинулся в сторону С++. Ну, вы знаете, программисты считают, что PHP – это не серьезно. Он ушел в крупную скандинавскую компанию и сейчас преуспевающий человек. Это абсолютно нормальное желание искать себе комфортные условия существования и возможность применения собственных способностей, вопрос только в том, подъемно это или нет. Я бы хотел найти самореализацию здесь, пусть и работая на международном рынке. Я такой человек, я не уверен, что мне будет удобно где-то в другой стране. Но для кого-то это абсолютно нормально. Найти возможность не составит проблемы. Нам иногда присылают резюме люди из других стран. Если мы видим, что человек обладает нужными нам навыками, то можем провести интервью по Skype и дать тестовое задание. Если цена такого человека выгодна для нас, а кандидат, в свою очередь, доказывает свою компетентность, то мы поможем оформить документы и найти жилье.

– Назовите самый известный латвийский проект, который можно было бы сравнить со Skype в Эстонии.

– В Латвии два крупнейших интернет проекта – ask.fm и draugiem.lv. Истории обоих начались с социальных сетей. One.lv – это латвийская социальная сеть для русскоговорящих людей в Латвии. Выйдя в Литву и Эстонию, она стала международной социальной сетью. Потом владельцы One.lv стали совладельцами сети «Одноклассники», затем они продали «Одноклассников», вышли из этого проекта и закрыли One.lv. Один из этих людей, Петр Антропов, является совладельцем одного из наших проектов, а другой совладелец One.lv стал одним из основателей сервиса вопросов и ответов Ask.fm. Сложно о нем что-то сказать, поскольку это не наш проект, но его аудитория превышает 50 миллионов пользователей. Это серьезный глобальный проект. Сейчас набирают популярность еще несколько недавно стартовавших в Латвии международных продуктов, например infogr.am, Sellfy и наш Roamer App, но с Ask.fm пока никто не сравнится по популярности. Вторая социальная сеть draugiem.lv для латышскоговорящих до сих пор процветает на локальном рынке и параллельно запустила портал коллективных покупок perkamkopa.lv и портал частных объявлений zip.lv. В 2012 году ее оборот составил 8 млн. долларов, прибыль – 800 000. Число работников – 44 человека.

– По меркам Латвии, насколько это прибыльный бизнес?

– У этого бизнеса, как и у любого другого, есть разные уровни. На маленьком уровне вы конкурируете с большим количеством людей, но когда вы обрастаете связями, а портфолио растет, вы можете выйти на тот уровень, когда стоимость проектов переваливает за сотни тысяч. Это получается у единиц компаний. Нам повезло с командой, и мы вышли на этот уровень. Здесь больше заработки и возможности, но и риски велики. Фрилансер от неудачи оправится за две недели, а в нашем случае ошибка может привести к краху всю компанию. Приходится быть внимательным. Зарабатывать эти деньги нелегко, но начать работать просто как нигде: порог входа низкий, зато возможностей много. Самая большая зарплата на рынке труда сейчас у ИТ-специалистов. Вы можете, находясь в Сибири, делать проект для рынка Европы или Америки – это фантастические возможности, которых раньше в бизнесе не было.
 

Читай также:

Комментарии

Правила комментирования

лидерство