Вход
Клик - клик! Сообщение!
Сорока
$ 59.66 € 63.72
Валерий Игнатьев о том, как создавали сотовую связь

Фото: Георгий Шишкин / "Капитал"

Валерий Игнатьев о том, как создавали сотовую связь

Статьи | Среда, Апрель 16, 2014 15:12

Валерий Игнатьев – один из основоположников индустрии мобильной связи в Кузбассе. Он возглавляет "Кемеровскую мобильную связь" (Tele2 Кемерово) уже 18 лет. За это время управленец смог построить компанию, чей бизнес был основан на незнакомой технологии, привлечь зарубежных инвесторов и увеличить предприятие до уровня транснационального оператора.

Развивать мобильную связь в 1990-е — это, по сегодняшним меркам, как разрабатывать очки виртуальной реальности или роботов с искусственным интеллектом — быть впереди планеты. Его первыми клиентами был узкий круг самых уважаемых людей региона и «новых русских» одновременно, а сегодня, когда связь стала массовой, позволить себе SIM-карту может любой. Мало кто знает, какое сопротивление вызывали изменения внутри индустрии сотовой связи.
Игнатьев рассказал «Капиталу» о том, как он и его коллеги смогли построить сеть сотовой связи и сохранить ее в самые тяжелые годы.

— Люди, которые работали под вашим началом, уходили в другие компании с повышением в должности и разлетелись по всему миру. Говорят, что было тяжело, но это были лучшие годы жизни. Почему?

— Я горжусь, когда наш специалист переходит в команду, в которой ему будет еще лучше. А тяжело тогда было, уверяю вас, не из-за пресловутых «девяностых», а потому, что перед людьми стояли задачи, к которым они в принципе не могли быть готовы. Даже хорошие айтишники впадали в ступор, услышав «сделайте биллинговую систему» — они не знали что это такое. Хотя именно для создания автоматизированной системы расчета я их и нанимал. Позднее руководитель «Россвязьнадзора», вспоминая, как создавалась сотовая связь, скажет мне: «Если бы вы тогда представляли, за что взялись, то сразу бы отказались».

— А вы понимали, за что беретесь?

— Слабо, мягко говоря. Как и все мы. Например, инженеры, строившие первую в Кемерове антенну сотовой связи, сделали ее огромной. Почему она такая большая? Никто не знал, сколько будут весить антенны, поэтому конструкцию, на которой висит оборудование, спроектировали с запасом. Так было всюду: не знали, что должно получиться в итоге.

— Вы работали на руководящей должности и до 1992 года. Как вы доросли до управления кадрами на заводе во времена СССР?

— Я работал заместителем директора по режиму и кадрам, занимался персоналом и обеспечением сохранности государственной тайны на предприятии оборонного комплекса. Но путь к этой должности был непростым. После окончания института, меня призвали в армию. Потом был радиомехаником и слесарем по КИП и автоматике, поработал в комсомоле завода, затем в районном комитете комсомола, а оттуда вернулся на завод в ранге помощника директора по быту. И только пройдя эти ступени, стал заместителем директора предприятия.

— Как вы пришли в телеком?

— Я ушел с завода в 1991 году на волне образования частного бизнеса в СССР, а потом и в России. На новом месте мне предстояло искать интересные предложения производственного направления для кемеровской компании Владимира Полещука «Веста» и реализовывать их. Открывал предприятия, которые продолжали работать, а я создавал следующие. Связь возникла как один из таких проектов. Среди них были грузоперевозки, торговля бензином, разведение пчел, обогащение разубоженной горной массы на Кедровском угольном разрезе, торговля на фондовом рынке, даже торговля на Кузбасской межрегиональной товарно-сырьевой бирже, где я был брокером.

— Как возникла идея заняться мобильной связью?

— Однажды в кругу коллег компании «Веста» возникло предложение заняться сотовой связью. Толком никто не знал, что это такое, а я — инженер, окончил Томский институт автоматизированных систем управления и радиоэлектроники, вот мне и поручили проработать вопрос. После чего я прочел случайную брошюру о сотовой связи и понял, что за 20 лет с момента окончания ВУЗа, я так и не приблизился к профессии. А ведь я выбрал ее по любви, а не просто лишь бы приткнуться в ВУЗ, как это часто бывает сейчас. Так что взялся с энтузиазмом. Коллеги поддержали, но потребовались огромные финансы. Чтобы покрыть расходы, мы нашли американского инвестора, да и сами вложили немало сил и средств. Нужно было получить разрешение на распространенный в то время в основном в США стандарт связи AMPS, что мы и сделали в 1995 году, создав совместное предприятие «Кузбасстелеком». Внезапно американский инвестор отказался дать денег. Больше мы ни разу не слышали об этой заокеанской компании, но уже сами загорелись идеей. Стали искать нового инвестора, закрыли фирму «Кузбасстелеком», отказались от лицензии, открыли новую фирму «Кемеровская мобильная связь» в марте 1996 года и получили новую лицензию, по которой и работаем до сих пор. Инвесторами стали финансисты из компании Milikom, у которых уже были совместные предприятия мобильной связи в других российских регионах. Они создавали предприятия, которые потом продавали специалистам в сфере телекоммуникации. Когда мы развились и доказали свою состоятельность, Milikom продал и нас Tele2. К этому времени российские акционеры из «Весты» отказались от участия в сотовом деле, поскольку решили сосредоточиться на другом, как тогда казалось, более эффективном бизнесе.

— Вы восприняли выход американского партнера как предательство?

— А как же? Представьте себе: лицензия получена, все подготовительные согласования получены, а они, основные инвесторы, не идут на контакт. Просто исчезли! Прислали, правда, один раз 20 тысяч долларов. На них мы купили мебель, поскольку до этого даже сидеть было не на чем. Не так давно, кстати, выкинули стол из той партии.

— Чем вы рисковали, когда отказывались от лицензии?

— Мы попросту могли не получить ее вновь. В промежуток времени после отказа от лицензии и ее получением нашим новым предприятием, ее мог забрать другой игрок. Но мы сделали все, чтобы мы же и взяли вторую лицензию, но уже в ином составе акционеров. Помимо этого, предстояло получить частоты под лицензию.

— Эти частоты вы использовали для того, чтобы открыть здесь предприятие по франшизе «Вымпелкома» (торговая марка «Билайн»)?

— У самого «Вымпелкома» тогда была право работать лишь на Москву и Московскую область, но не на Россию. Одновременно с нами по договору с «Вымпелкомом» их торговую марку использовали, по-моему, 25 самостоятельных компаний в регионах России. Это было взаимовыгодно: мы получали раскрученный бренд, а его обладатели — деньги за франчайзинг. Позднее нам пришлось прекратить использовать марку «Билайн», поскольку ее обладатели стали готовы к самостоятельному выходу в регионы. Произошло это примерно за год до того, как они сделали этот шаг. Тогда мы активно начали раскручивать систему предоплаченной связи в стандарте AMPS под маркой FORA.

— Pre-paid контракты под маркой FORA — это издержки переходного периода?

— Нет, это дополнительная услуга и марка, которую мы развивали параллельно с Tele2 и с разрешения шведов. Сама марка FORA принадлежала питерской компании «Фора Телеком», доля в которой также принадлежала фирме Millicom. Предварительная оплата услуг связи на тот момент была редкостью, а сейчас все пользуются этой формой расчета с оператором как основным.

— Почему умер стандарт AMPS?

— Во-первых, он изжил себя технологически. Во-вторых, однажды наши частоты решили отдать под цифровое телевидение. Региональные операторы стали добиваться от государства адекватной замены. Министерство связи предложило: «Поклянитесь, что вы нам отдадите 800 МГц (AMPS), а взамен мы вам предоставим 1800 МГц», — так по регионам России зашагал GSM-1800.

— Почему операторы борются за частоты?

— Частоты — ограниченный ресурс. Проблема имеет давние корни: мы долго были закрытым от остального мира обществом, где все блага доставались военным. Когда мы начали перенимать мировые стандарты связи, рассчитанные на определенные частоты, то поняли, что этот коридор не совпадает со свободными частотами в России. Чем больше у компании частот, тем больше у ее техников возможности создать из них новую услугу. Поэтому, всякий раз, когда появляется небольшой диапазон, на него слетаются все участники рынка.

— Какое впечатление произвела на вас первая поездка в головной офис Tele2 в Швеции?

— Впервые побывав в Стокгольме, я засомневался в том, что продолжу трудиться в сотовой связи. У меня не было уверенности в том, что я смогу перестроиться под их стандарты. Требовалось войти в сферу настоящих профессионалов телекоммуникации. Но, по-моему, получилось и у меня. Не переживи мы тогда коренные изменения, мы бы давно ушли с рынка. Когда мы входили в холдинг Тele2, у нас было 15 тысяч абонентов, а у головной компании в Европе — 15 миллионов. Партнеры понимали, что нас нужно учить, учить и еще раз учить, чтобы мы смогли двигать этот бизнес. Учили на практике, например вице-президент Tele2 в джинсах и рубашке лез с нами на крышу дома и контролировал правильность установки нами антенны.

— Что именно пришлось изменить в работе «Кемеровской мобильной связи», чтобы превратить ее в часть международной Tele2?

— Простой пример: как человек становился абонентом AMPS? Он приходил в офис, садился за стол с продавцом, ему предлагали чай и кофе. С клиентом разговаривали минут 40, пока тот не поймет, как пользоваться телефоном. Порой дело не ограничивалось одной беседой. Получив лицензию GSM и новую торговую марку, мы первым делом заменили столы и кресла стойками. Но продавцы долго спорили со мной и говорили, что заставлять клиента стоять — это чуть ли не хамство.

Однажды, еще работая по франшизе «Вымпелкома», мы с коллегами из Омска, Новосибирска и Кемерова спросили у легендарного основателя сотового бизнеса в России Дмитрия Борисовича Зимина: «Как будет развиваться абонентская служба, когда количество абонентов будет исчисляться сотнями тысяч человек?». Он ничего не ответил, только загадочно покачал головой. Это был вопрос абсолютных дилетантов тому, кто видел далеко вперед и понимал, что уже скоро это будет совсем другой бизнес.

Последний пример из 90-х годов: еду я по Москве и вижу перетяжку МТС: «Нас 500 тысяч». Я смотрю на нее и думаю: «Чем гордятся-то? Как они такое количество народу обслуживают? Абы как, поди. То ли дело мы, каждого абонента в лицо знаем», — вот от каких представлений мы приходили к нынешнему состоянию.

— Вы работаете здесь уже очень долго. 18 лет. Если сравнивать со средним сроком пребывания человека в компании в России — около четырех лет, — то это колоссально долго.

— Это и по моим меркам долго.

— Не возникало ли у вас желания еще что-либо попробовать?

— Ну что вы, конечно. Был период, когда я даже уволился. Написал заявление об уходе из Tele2 из-за напряженности с начальством региона Сибирь. Это был 2005 год. До пенсии оставалось пять лет. Сначала мне не поверили, но когда заявление об уходе пришлось принять, руководство взял на себя региональный директор из Иркутска — человек, чьим подчиненным мне быть не хотелось. Ему было тяжело часто приезжать сюда, поэтому он попросил меня остаться на пару месяцев, пока я ищу работу. Так я перешел в другой кабинет, где продолжил заниматься тем же, чем и раньше, одновременного оценивая поступившие предложения из разных сфер. Когда оговоренный срок подошел к концу, сюда приехал вице-президент компании и стал уговаривать вернуться. Я отказал. Тогда меня попросили побыть еще немножко — не могли найти подходящего человека на замену. Затем было совещание директоров, куда пригласили меня, пусть я уже и не числился в компании, а также человека, которого я замещал в Кемерове. В тот день его уволили, а мне вновь предложили вернуться. «Обрабатывали» с 11 часов утра и до 17 вечера. В итоге я спросил: «Кто возглавит компанию в Кемерове, если я еще раз скажу „нет“?». Встал один из коллег и сказал: «Я». Я не доверял ему, поэтому остался. Вывод: неправильно уходить в никуда. Всегда надо уходить куда-то. «Куда-то» — это когда нашел место, где тебе будет лучше, когда знаешь, куда, зачем и на какие условия переходишь.

— Какие управленческие решения вам тяжелее всего принимать?

— Самое сложное для меня — это увольнять людей по инициативе организации. Это ошибка и работника, и начальства. Он ожидал от себя чего-то большего, а мы переоценили его возможности. Дисциплина, с моей точки зрения, выражается не в том, чтобы все ходили строем и в галстуке, а в том, что люди выполняют ту функцию, которую указывают в заявлении о приеме на ту или иную должность. Я предоставил условия и регулярно выплачиваю вознаграждение, а дальше — взялся за гуж, не говори, что не дюж. Профессиональные требования высоки, и не каждый с ними справится. Но это не значит, что не справившийся со своей должностью плохой — просто он по ошибке попал не на свое место! За все эти годы мне не пришлось уволить ни одного пьяницы или разгильдяя — их просто сюда не принимали. Я тяжело переживаю расставания с хорошими людьми. Но это часть моей работы.

— Вы пережили приход на кузбасский рынок всех работающих сейчас операторов связи. Насколько сильно с каждым разом обострялась конкурентная борьба?

— Когда я еду по области и вижу две, а то и три вышки рядом, то понимаю, что это глупости времен зарождения мобильной связи. Достаточно ведь было одной, чтобы все четверо разместились. Были коллеги, которые «выкидывали фортеля». Но тогда обращались в антимонопольный комитет и суд. Окунешься туда — быстро поймешь, что есть законы и правила рынка, которым надо следовать. Впрочем, эти катаклизмы в телекоммуникациях никогда не доходили до хватания за грудки. Сейчас мы, директора, дружим друг с другом. Общаются и наши технические специалисты — у них много общих интересов. Если кто-то построил башню, то другим разрешают размещать на ней свое оборудование. Даже когда «Билайн» заходил в регион самостоятельно, первые их базовые станции размещались на наших позициях. Да, у нас есть друг от друга коммерческие тайны, но у нас цивилизованная конкуренция.

— Мы привыкли к телефонам и не можем представить себе жизни без них. Приходилось ли вам хоть раз в жизни бросить: «Да лучше бы эти мобильники вовсе не изобретали!».

— От безделья мне не звонят, поэтому я свободно даю всем номер телефона. Был период, когда мы раздали трубки коллективу, и мне потребовался один из сотрудников в нерабочее время. Я звоню, а мне не отвечают. Телефон отключен. На следующий же день я собрал всех и сказал, что если еще хоть раз кто-то отключит связь, я отберу ее у него на всю оставшуюся жизнь. И это была не пустая угроза: тогда SIM-карту нельзя было просто поменять и завести новую. Такая уж у нас сфера деятельности — всегда нужно быть на связи, служебный номер для того и дается. Я до сих пор не могу позволить себе отключить телефон ни на минуту.

— Обычно люди работают ради денег, но у вас, думаю, уже другая мотивация. Ради чего это все?

— Во времена СССР меня, заместителя директора, страшно раздражало то, что многие рабочие на заводе получали больше меня. Все-таки тогда поддерживали рабочий класс, и мастер получал меньше, чем люди у станка. Я был не согласен и считал, что управленцы должны зарабатывать больше, поскольку они дольше и с большим трудом шли к своей должности. Но было так, как было. Несмотря на эти правила игры, я предпочел трудиться головой, а не руками. Да, мы работаем, чтобы получать деньги, но это не единственный стимул. У меня были периоды, когда я уходил с одной должности на другую, более интересную, пусть и с меньшей оплатой.

Сейчас мои дети выросли и более не нуждаются в поддержке. К тому же, за эти годы у меня что-то да накопилось. Казалось бы, чего мне стараться-то? Но я не знаю, что еще делать в жизни. Я остаюсь в этом кресле ради идеи работать. Еще я люблю учиться у молодых. Расту, когда говорю с молодежью.

— Как вы отдыхаете?

— Это проблема, поскольку у меня нет хобби. В выходные дни я маюсь, то и дело, подходя к компьютеру, чтобы проверить почту. Летом спасает дача. Я горжусь тем, что сам построил свой первый загородный дом, даже печь поставил самостоятельно. Правда, потом, уже чужими руками, возвел новый. В отпуске я путешествую на автомобиле: ездил до Казахстана, на Алтае, Хакасии, вожу за границей. Очень люблю читать хорошую художественную литературу.

— Как вы ограждаете близких от волнения, связанного с работой?

— Я стараюсь не упоминать дома о работе. А моя жена, в свою очередь, ограждает меня от проблем домашнего хозяйства. Так мы и живем с ней 42 года, разделяя обязанности.

— Что бы вы хотели изменить в своей судьбе, появись шанс?

— Ни о чем не жалею. В том числе и о том, что посвятил 18 лет отрасли телекома.

Читай также:

Комментарии

# Kowboy // 17 Июнь 2014 17:46

No Avatar
Интересный человек, интересный опыт

# Князь Владимир // 22 Июль 2014 13:24

No Avatar
насколько помню первую сотовую связь в регионе начала эксплуатировать компания "Сотел"

# Kowboy // 24 Июль 2014 16:51

No Avatar
а как же Сапунаровские 5 БС, они были первыми

Правила комментирования

стартапы